Краткая история пашанды

Понятию пашанда (pāṣaṇḍa, pākhaṇḍa) семантически соответствуют понятия «ересь», «еретический», «инакомыслие». Однако происхождение самого слова остаётся туманным. Традиция предлагает несколько вариантов этимологии этого слова: pā ṣaṇḍayati, где pā дхарма (pā = защита), ṣaṇḍayati = разрушает. Подразумеваются учения, разрушающие дхарму.

         Значение «дхарма» у слова pā при значении «защита», по всей видимости, выводят из «Махабхараты» 3.31.7: rājānaṃ dharmagoptāraṃ dharmorakṣatirakṣitaḥ или «Манусмрити» 8.15: dharma eva hato hantīdharmo rakṣati rakṣitaḥ…, где dharmo rakṣati rakṣitaḥ объясняют как «дхарма защищает защищающих [дхарму]».

        Другое объяснение выводят из pāṣaḍ («насилие» или «ложное направление») → пашанда сбивает с пути вед. Автор словаря «Шабдакалпадрума» (1822–1858) даёт следующую этимологию:

pā(pam) san(oti) = обретает зло

pā («защита» [дхармы вед]) khaṇḍa(yanti) = разрушают [дхарму вед]

        «Традиционная» этимология представляет собой пример «народной» этимологии. Она же «духовная» этимология. «Народная» этимология отличается от научной лингвистической этимологии. Лингвисты изучают историю происхождения слова, его ранние или родственные формы в других языках или на ранних стадиях того же языка, фонетические изменения и закономерности этих изменений. Пример «научной» этимологии: английское слово militant происходит от латинского militans через французское militant. Местоимение maiṃ («я») в хинди происходит от санскритского mayā через пракритское mae.

         «Духовные» этимологии создаются принципиально иначе. Основной метод: связать анализируемое слово с другими словами, часто неродственными, разбив их на части. Из частей, собственно, и выводят этимологию слова. История происхождения слова совершенно не отслеживается. Ни о каких фонетических изменениях и их закономерностях речь не идёт.

         М. Майрхофер предполагает, что слово pāṣaṇḍa тесно связано со словом pāriṣada, означающим учителя периода упанишад, вокруг которого собралась группа учеников — представителей кастовой (варновой) системы индуистского общества: брахманов, кшатриев, вайшьев. Если Майрхофер прав, а других, сколько-нибудь убедительных гипотез до сих пор никто не предложил, то пашанда, в противовес паришаде, это собрание учеников, не входящих в кастовую систему.

         Для понимания эволюции представлений о пашанде зададим временную шкалу создания религиозных произведений Индии. Несмотря на сложность точной датировки, но благодаря науке, в первую очередь, лингвистике, историографии и археологии, мы можем определить наиболее вероятный период их создания.

«Ригведа» — 1200 г. до н. э.

брахманы и «Атхарваведа» — 900 г. до н. э.

упанишады — 600–400 гг. до н. э.

«Махабхарата» — от 300 г. до н. э. до 300 г. н. э.

«Рамаяна» — от 200 г. до н. э. до 200 г. н. э.

ранние пураны: «Брахманда», «Маркандея», «Матсья», «Ваю» и «Вишну» — от 300 г. до н. э. до 500 г. н. э.

средние пураны: «Курма», «Линга», «Вамана», «Вараха», «Агни», «Бхагавата», «Брахмавайварта», «Саура», «Сканда» и «Деви» — от 500 г. н. э. до 1000 г. н. э.

поздние пураны: все остальные, 1000–1500 гг.

          Предлагаю разделить шкалу на три крупных периода:

  1. Ранний период: 1200–900 до н. э. (веды, брахманы — ведийская религия).
  2. Средний период: 700–400 до н. э. (упанишады — поздний ведизм, ранний брахманизм, буддизм и джайнизм).
  3. Поздний период: 300 г. до н. э. – 1000 г. н. э. (пураны, эпос).

         

         Атеистические настроения, позже ставшие одним из элементов пашанды, встречаются уже в «Ригведе»: «Откуда возникло это творение, известно только видящему этот мир с небес, а может даже и он не знает» (10.129.7). В 7.104.14 Васиштха защищается от обвинений в скептицизме: «Если б я поклонялся Гибели, или если б неверно воспринимал богов, о Агни!».

         Противостояние астиков, принимающих авторитет веды, и настиков, отрицающих его, было частью ригведийского ритуала, в котором поэты спорили друг с другом, используя загадки, иносказания и другие аргументы. Их прокровители-вожди соревновались между собой в гонках на колесницах. Многие из сомнений, высказанных в «Ригведе», например, в 5.30.1; 6.18.36.27.3; 8.64.7; 8.100.3; 10.22.1, были элементом словесного состязания с назначенным «противником», который «отвергал» персональную жертву оппонента. Позже, ритуальные роли астиков и настиков уступили место взаимоисключающим доктринам, одна из которых отрицала весь институт жертвоприношений. Термины, обозначавшие роль оппонента, стали уничижительными высказываниями в адрес чужаков, не включённых в варновую структуру.

         С исчезновением ведийской религии и формированием брахманизма, в упанишадах и араньяках, сочинённых в «средний» период (700 и 400 гг. до н. э.), увеличивается количество антиведийских идей. В «Айтарея-араньяке» 2.1.2 риши задаются вопросами: «Почему мы должны изучать веды? Почему мы должны жертвовать?».

         В «Нирукте» 1.15 (V в. до н. э.) Яска фиксирует сомнения в святости вед, высказанные Каутсой: «Ведийские мантры не имеют смысла… их смысл противоречив». Комментатор Дурга считал Каутсу удобным изобретением, которое Яска использовал для выражения ведийского скептицизма. Но Каутса фигурирует в древнем списке наставников-брахманов и, возможно, был исторической личностью.

         В «средний период» в брахманизме кристаллизуется дихотомия веры в веды и отрицание их авторитета. Отрицание авторитета вед, а также противоречие им, становится главным признаком инакомыслия, с точки зрения брахманизма. На этом этапе еретиков называют ведабахья («отлучёнными от вед»). Они вне ведийской системы.

         Но и сами борцы с инакомыслием недалеко ушли от гонимых ими диссидентов. Брахманизм открыто заимствовал ереси даже не маскируя это. Одной из главных функций кастовой (варновой) системы была ассимиляция племён. Чтобы включить их в социальную иерархию авторы многих произведений брахманизма часто разрабатывали теологически сложные и запутанные концепции. Старые учения дополняли новыми идеями, формируя новые учения.

         Аскетизм, с его отречением от мира, а также буддийское освобождение из круговорота перерождений, изначально были вызовом брахманической системе, с её главным элементом — ритуальными жертвоприношениями. Брахманизм включил и аскетизм, и освобождение в свою систему. В упанишадах аскет превратился в санньясина, а освобождение из сансары стало мокшей — высшей целью человеческой жизни, после дхармы, артхи и камы.

         По примеру буддистов индуисты тоже начали строить храмы. Объектами поклонения индуистов были многие буддийские святыни, например, ступы (в индуизме — самадхи или вриндавана), дерево Бодхи (ашваттха/баньян) и др.

         Некогда заброшенные буддийские святилища функционировали затем уже как индуистские, а сохранившиеся в них статуи будд и бодхисаттв воспринимались и почитались как изображения Шивы и Вишну. Под воздействием буддизма жертвоприношения потеряли своё прежнее значение в культе, были менее обильными и частыми.

Памятники-вриндаваны над могилами санньясинов и видных деятелей, служивших в храме Кришны в Удупи. Считается благоприятным обходить могилы по часовой стрелке (прадакшинапатха). Посетители могут здесь почитать-помолиться. Храм Кришны, г. Удупи, шт. Карнатака, Индия.

 

        Толерантность работала и в обратном направлении. Вера мирянина-буддиста не требовала отказа от верований его предков или брахманических обычаев его социального откружения. «Три буддийских сокровища» (триратна) — Будда, учение (дхарма) и община (сангха) — не ревнивый бог, его не раздражает поклонение родовым или кастовым богам.

В джайнизме тремя сокровищами называют саму суть джайнской теории освобождения: правильное знание (samyagjñāna), правильное видение (samyagdarśana) и правильное поведение (samyakcāritra). Правильное видение — вера в джайнское учение. Правильное знание — знание истин, проповедуемых джайнизмом. Правильное поведение — поведение, заставляющее человека вести жизнь, в соответствии с усвоенными истинами. В вишиштадвайте Рамануджи три сокровища — это дваямантра о прибежище у Нараяны и Лакшми (mantraratna), «Вишну-пурана» (purāṇaratna) и «Стотраратна», трактат Ямуначарьи.

         Первоначально учение буддизма зарагивало преимущественно вопросы «духовного совершенствования» человека. Раннее учение было глубоко безразлично к вопросам культа и, по сути, не имело своего ритуала. Миряне придерживались старых его форм, продолжали поклоняться ведийскам богам. Сложные философские и метафизические проблемы, разрабатываемые теоретиками буддизма, были им недоступны.

         Создание собственного пантеона, детализация обрядности — всё это было ближе к брахманизму, чем к буддизму. Возможно, под его влиянием в махаяну проникли идея и практика обожествления будд и бодхисаттв, торжественные шествия, приношение цветов и курение благовоний (имитация жертвоприношений), музыка и песнопения. В буддийских монастырях появились статуи индуистских богов.

         Тесная взаимосвязь двух систем с особой очевидностью проявляется в факте включения в буддизм комплекса верований и предписаний, непосредственно связанных с тантризмом (ваджраяна). Буддийские тантрические трактаты старше индуистских, но по характеру своих положений тантризм скорее тяготеет к индуистской религии: ряд его идей восходит к упанишадами даже ведам.

         «Бхагавад-гита» выражает суть брахманизма «позднего» периода, но на первых порах своего существования она была далеко не брахманическим произведением. Вспомним хотя бы строфы 2.41–46, в которых веды называют бесполезными, подобно резервуару воды во время наводнения. Нечто подобное говорит и риши Джабали в «Рамаяне». На авторов «Гиты» также повлияли буддийские идеи перерождения, ахимсы и освобождения. Можно проследить и определённые точки соприкосновения между концепцией бхакти в «Гите» и идеей «всеобщей любви и сострадания» в махаяне и — шире — между бхагаватизмом и «большой» колесницей. Махаянисты, впрочем, не осознавали своей близости к раннему индуизму, и «путь любви» не называли «бхакти». Тем не менее, принятие обеими традициями концепции «божественной любви» как средства духовного совершенствования и множество других совпадений в принципиально значимых положениях позволяют думать, что буддизм заимствовал ряд идей бхагаватизма, соответствовавших тенденциями его собственного развития.  

         Противоречие ведам стало главным отличительным признаком инакомыслия, с точки зрения брахманизма, однако самое раннее использование термина пашанда зафиксировано в «поздний» период — в эдиктах царя Ашоки (304–232 гг. до н. э.). Им обозначали любые религиозные школы и доктрины. Он не был уничижительным.

В 5-м Большом наскальном эдикте сказано:

Государь царь Пиядаси (Ашока) так говорит:

         «Сановники дхармы (dhaṃmamahāmāta) мною поставлены на тринадцатом году после помазания. Они пекутся обо всех вероучениях (savapāsaḍesu) ради укрепления дхармы, ради возрастания дхармы и ради блага и счастья, приобщённого к дхарме (tesavapāsaḍesuviyāpaṭā dhaṃmādhithānāyecadhaṃmavaḍhiyā hitasukhāyecadhaṃmayutasa…)» (перевод А. А. Вигасина).

5-й Большой наскальный эдикт, г. Гирнар, Гуджарат

 

 

Оригинальное местоположение 5-го Большого наскального эдикта у подножия горы. Фото D. H. Sykes, 1869 г.

В 12-м Большом наскальном эдикте сказано:

        «Государь царь Пиядаси воздаёт хвалу всем вероучениям (savapāsaṃḍāni) — ушедшим из мира и находящимся в миру. И дарениями, и всевозможными хвалами он почитает их. Но не так ценит Государь дарение и хвалу, как то, чтобы увеличивалось достоинство всех вероучений (savapāsaānaṃ). А увеличение достоинства многообразно. Но основа его такова: 

         Это сдержанность в речи, чтобы не было восхваления собственного вероучения и порицания чужого вероучения без всякого повода или было лёгкое (порицание) по тому или иному поводу. Но следует именно восхвалять чужие вероучения по каждому поводу. Поступающий таким образом и своё вероучение воистину возвышает, и чужому вероучению способствует. Поступающий иначе и своё вероучение губит, и чужому вредит… Ведь такого желание Государя: «Все вероучения да будут умудрёнными и приносящими благо»».

devānaṃpiyepiyadasilājā savapāsaṃḍānipavajitānigihathānivā pūjayatidānenavividhāyacapūjāya. nocutathā dānamvā pūjā vā devānapiyemamnatiathā kiti: sālavaḍhisiyā savapāsaānaṃ

В 7-м Колонном эдикте Ашока объявляет:

         «Мои сановники дхармы пекутся о многообразных благочестивых делах, они пекутся и о странниках, и о домохозяевах — о приверженцах всех вероучений. И в сангху (буддисты) мною посланы — «они будут печься». Также и к брахманам, адживикам (неведическое движение бродяг и скитальцев, верящих в предопределение) мною посланы — «они будут печься». И к ниргрантхам («свободные от [всех] связей» — джайны) мною посланы — «они будут печься». И к приверженцам разных вероучений мною посланы — «они будут печься» … Но мои сановники дхармы и об этих пекутся, и обо всех иных вероучениях (savapāsaḍesu)».

 

7-й Колонный эдикт. Delhi Topra. 269–232 гг. до нэ.

 

7-й Колонный эдикт. Delhi Topra. 269–232 гг. до нэ.

       Чиновники, по указу Ашоки, должны способствовать процветанию всех конфессий — savapāsaḍesu, оказывая им благодеяния. И сам Ашока ставит себе в заслугу заботу обо всех подданных, соблюдающих дхарму (тут «доброе поведение, милостивое отношение к низшим»), независимо от принадлежности к той или иной религиозной общине. Он говорит о почитании всех конфессий.

         Со временем всё изменилось. Определённо уничижительный оттенок и явное разделение на «ведийское учение» и «неведийские» появляется, начиная с «Махабхараты». В «Артхашастре» 1.19.29 встречаются такие слова: «…Поэтому [царю] следует по порядку рассматривать дела храмов, ашрамов (в которых живут отшельники, аскеты), последователей неведийских учений (pāṣaḍa), учёных брахманов (śrotriya)…» (перевод А. М. Самозванцева). Переход к уничижительному значению говорит о постепенном росте нетерпимости и чем дальше, тем она становится явственнее.  

 

Кто же такие пашандины?

На протяжении веков индийцы только и делали что обсуждали религиозные взгляды и спорили друг с другом. Решение назвать ту или иную систему убеждений «правильной» или «неправильной» основывалось на субъективных критериях. Каждый выбирал свой собственный набор аргументов. В индуизме никогда не было единого центрального авторитета, решающего вопросы «правильности», поэтому главы школ устанавливали свои каноны «правильного» и «неправильного». Они определяли, какие произведения и каких авторов следует читать, и какой линии традиции придерживаться, что ограничивало кругозор учеников и последователей. Они были не способны корректно оценить или понять учения других школ.

         Комментатор «Вишну-пураны» (450 г. н. э.) считает пашандином человека, отказавшегося от своей дхармы и живущего запрещённой деятельностью. Автор «Курма-пураны» (550–800 гг. н. э.) пашандинами называет буддистов, ниргрантхов (джайнов), капаликовпашупатов и панчаратринов.  

         Медхатитхи (VIII–IXвв.), один из первых комментаторов «Законов Ману», считает пашандинами внекастовых аскетов-скитальцев, возможно, здесь подразумеваются шиваиты-капалики. Они носят красную одежду или вовсе ходят нагими. По мнению Куллуки, пашандины наносят на тело неведийские знаки, подобно буддийским монахам, джайнам и др. Рагхава говорит, что пашандины не верят в веды. Виджнянешвара определяет пашандинов как принявших образ жизни, противоречащий велениям трёх вед или как людей, ходящих обнажёнными (джайнов), а также саугатов (буддистов) и всех, кто отрицает авторитет вед.

         История зафиксировала многочисленные случаи преследования людей, не признававших авторитет вед и высшее положение брахманов. Брахманы, в свою очередь, считали адептов вишнуитской панчаратры великими грешниками, убивавшими коров в прошлых рождениях, а панчаратру — абсолютно не ведийской традицией. Литературу шакт, шиваитов и панчаратринов представители брахманизма называли оболваниванием человечества. Буддисты и джайны были общими врагами и шиваитов, и вишнуитов. Сами же буддисты считали пашандинами джайнов, а джайны — буддистов.

         Кумарила Бхатта (700 г. н. э.) неохотно признаёт вклад пашандинов в брахманизм, то же учение о непричинении вреда (ахимсу). Даже налёт ереси, а не она сама, как таковая, извращает «истинное» учение, точно так же, как собака оскверняет хинду или корову своим прикосновением, а иногда и просто своей тенью. Кумарила высказывается о пашанде и её влиянии на «истинное учение» в духе исламских завоевателей, заявлявших при разгроме библиотеки в Александрии, что книги, противоречащие Корану — это скверна. А книги, гармоничные с Кораном — излишни. Зачем они нужны, если есть Коран?

         Подавляющее большинство индуистов исповедует вишнуизм, шиваизм или шактизм, культы, в учениях которых множество пашанда-элементов. Но авторы — адепты этих направлений, уничижительно относятся друг к другу. Последователи Вишну высмеивают последователей Шивы и Деви. Шиваиты высмеивают последователей Вишну и т. д. А на раннем этапе своей истории эти культы находились в оппозиции брахманизму.

         «Падма-пурана» 6.250.1–23 называет некогда благочестивого дравидийского царя Читрасену пашандином из-за его общения с шиваитом и за отказ признавать Вишну верховным богом, а также за отказ продолжать отправлять ведийские жертвоприношения:

Жил дравидийский царь по имени Читрасена, который прославился исполнением ведийских ритуалов. Однажды он встретил нескольких пашандинов-шайвов, носивших спутанные волосы (дреды — К. Б.) и посыпавших тело пеплом. Они осудили веды и кастовую систему. Очарованный их речами, Читрасена присоединился к ним. По их наущению царь запретил поклонение Вишну в своём царстве и приказал выбросить изображения бога в море.

          Некоторые считают капаликов пашандинами и заблудшими душами, живущими вопреки ведам, хотя в прошлом они были брахманами. В пьесе «Маттавиласапрахасана» 1.8–9 капалик называет джайнов бесполезными существами, их учение ложью, а их святилища — средоточием зла. За одно упоминание о них ему следует очистить свой рот вином и очистительной молитвой.

          В «Бхагавата-махатмье» 1.48–49 персонифицированная Бхакти рассказывает историю своих приключений: родилась на Юге, пройдя через Карнатаку, Махараштру и Гуджарат, осела во Вриндаване. По пути встречались ужасные пашандины (пакханда). Автор произведения не говорит о ком идёт речь, но скорее всего он имеет в виду джайнов. «Бхагавата-махатмья» — это североиндийский вайшнавский трактат шестнадцатого или восемнадцатого века. Вряд ли автор подразумевает кого-то из индуистов, ведь в этот период яростной межрелигиозной борьбы индуиствующих школ уже не было. К тому же в Гуджарате находился крупный джайнский центр. Однако традиционно считается, что пашандой автор называет ислам, а не джайнизм.

         С восьмого-девятого веков в Южной Индии было много возможностей для позитивного влияния ислама на индуизм. Например, идея «преданности» (прапатти), столь важная в культах бхакти и вишнуизме, как раз может иметь корни в исламе, само название которого означает «покорность», «самопредание богу». Знакомство с людьми другой веры углубляло знание о ранее неизвестных религиозных практиках и взглядах, и возможно, вдохновило появление новых, восторженных форм почитания бога, а также предрасположенность традиционных индуистов к принятию более радикальных учений поэтов бхакти.

         В «Тантрадхикара-нирнайе» (XVII в.) сказано, что пашандины родились из демонического лона и проповедуют учения, противоречащие ведам. Согласно «Падма-пуране» (600–1500 гг. н. э.), пашандины проводят неведические обряды и не выполняют действия, установленные ведами.

         Для обыкновенных людей Южной Индии религиозный плюрализм был скорее базаром, а не полем боя. Буддийским монахам часто подавали милостыню, а чуть позже, молились суфийским святым, при этом продолжая посещать индуистские храмы. Были и те, кто полностью менял свой образ жизни и мировоззрение. Часто это были наиболее фанатичные (читай, преданные) бхакты. С точки зрения брахманизма, чтобы быть индуистом человек должен родиться индуистом, но проповедники бхакти не привязывались к происхождению человека: можно родиться индуистом, но изменить свою жизнь и стать джайном, а затем вновь индуистом или аскетом, или адептом одного из направлений бхакти.

 

Два уровня пашанды

Авторы большинства произведений различают два уровня пашандинов. С одной стороны, пашандины из «бывших», т. е. выходцы из брахманизма, в частности, из брахманов, с другой, — выходцы из шудр или вовсе кастовые изгои.

         Анандагири (XIII в.), автор «Шанкара-виджаи», считает хинду-пашандинами вамачаров (тантриков левой руки), шиваитов-капаликов, джайнов, буддистов и чарваковКапалики — бывшие брахманы и их ещё можно вернуть к истине. По мнению автора, к капаликам из шудр, которые считают, что существует только две касты — мужчины и женщины, Шанкара относится как к пустому месту.

         Другое деление, как бы, иерархия в иерархии, подразумевает культы в той или иной степени признающие веды и культы, отрицающие веды. Одного заявления о принятии вед порой достаточно, чтобы к таким пашанда-культам относиться толерантно, даже если их учение и ритуалы явно противоречат ведам. Некоторые шиваитские обряды были, если не антагонистичны ведийскому ритуалу, то, по крайней мере, альтернативой древним жертвоприношениям, но отнюдь не запрещены.

         В «Тантраварттике», комментируя «Джайминья-миманса-сутру» 1.3.4 Шабарасвамина, Кумарила Бхатта пишет:

У санкхья-йоги, панчаратры, пашупатов, буддистов и джайнов мало общего с ведами, шрути и смрити. Большая часть учений пашандинов встречается в других школах. Не следует их считать истинными. Даже если они заявляют о том, что основывают своё учение на потерянных частях вед. Всё равно они не считают веды основой своих учений, точно также как дурной сын, ненавидящий своих родителей, стыдится признать своё происхождение от них.

        К пашандинам первой категории относят адептов шиваитских течений, капаликов, кауловпашупатов, а также адептов вайшнавских направлений — панчаратриновсахаджий.

         В ранних шайва-тантрах существует деление тантрических течений. «Среднее» течение, оно же «южное», известное как dvaitaaivāgama, в «Брахма-ямале» считается нечистым.

         В отличие от них, джайны, сикхи и буддисты отрицают авторитет вед, поэтому считаются кастовыми изгоями. Некоторые произведения включают в свои определения пашандинов людей, носящих черепа, умащяющих себя пеплом, имеющих спутанные волосы. «Парашара-пурана» гл. 11 говорит: «Отвергающие веды будут инициированы в панчаратру, капалу и другую пашанду».

         Различие также проводят между «ведийскими» и «тантрическими» пашупатами. Первые считают присутствие вторых на похоронных церемониях осквернением. Даже их упоминание оскверняет («Курма-пурана» 2.16.15). «Ведийским» пашупатам запрещено разговаривать с шудрами («Пашупатасутра» 1.13–17). «Курма-пурана» 2.16.15, сочинение «ведийских» пашупатов, подробно описывает достоинства их обетов, а «тантрических» пашупатов называет злобными пашандинами. Шива говорит, что учение «истинных» пашупатов основано на ведах, отражает их суть, ведёт к просветлению и полностью согласуется с варнашрамой (см. «Махабхарату» 12.1.405; «Ваю-пурану» 30.293–295; «Брахма-пурану» 40.108–110; «Линга-пурану» 2.20.9–11).

         В той же «Курма-пуране» 2.37.142–148 Шива говорит об учениях, созданных им самим: они противоречат ведам и вводят в заблуждение тантра-пашупатов, сома-пашупатовлакула-пашупатов и бхайрава-капаликов. Их учения ложны, а практики запрещены.

         Совершенно иное объяснение предлагают мифы, представляющие пашанду первым шагом к спасению неспособных идти высшим (ведийским) путём: зная, что веды трудны для понимания, Вишну воплотился как Витапаша (Вьяса) и разделил веды на части («Бхагавата-пурана» 2.7.36–39).

         Мужчинам эпохи Кали, не отправляющим ведийские ритуалы, «поздние» пураны рекомендуют использовать тантру. Последователи панчаратры, вайкханасы и бхагаваты используют тантрические сочинения, написанные для «низших» из людей, которым веды недоступны или авторитет которых они отрицают. Однако тантру не должны практиковать добродетельные люди.

         Аргумент о том, что только «низшие» люди должны следовать пашанда-учениям, подрывается аргументом, что в кали-югу все люди находятся на очень низком духовном уровне и не дотягивают до высокого уровня ведийской религии. Поэтому всем нужно идти путём пашанды. Шива считается богом кали-юги, эпохи расцвета шиваитской пашанды («Курма-пурана» 1.28.18). В кали-югу брахманы и кшатрии становятся вамачаринамипашупатами и панчаратринами («Курма-пурана» 1.29.25; «Тантрадхикара-нирная» 36). Шудры становятся пашанда-аскетами, бреют головы, носят оранжевые одежды и проповедуют ложные учения («Брахма-пурана» 230.13; «Ваю-пурана» 1.58.59; «Брахманда-пурана» 2.31.59–60).

         Капалики вездесущи («Тантрадхикара-нирная» 37). Всевозможного рода пашанда буйно цветёт («Матсья-пурана» 144.40; «Ваю-пурана» 1.58.31; «Брахманда-пурана» 2.31.65–66; «Курма-пурана» 1.29.16). Цари-шудры поддерживают пашандинов, продающих веды и обучающих пагубным практикам («Ваю-пурана» 1.58.40–65). Люди становятся пашандинами, считая себя мудрыми («Маханирвана-тантра» 1.45, 66). Степень наступления века Кали можно точно измерить по степени процветания пашанды («Вишну-пурана» 6.1.45).

         Изменение ценностей общества отражено в «Вишну-пуране» 6.1.60; 6.2.34–36: век Кали — это лучшая эпоха, потому что благодаря небольшим усилиям на духовном пути можно добиться того же, что потребовало бы больших усилий в эпоху Крита. Комментатор пураны был адептом культа Кришны, поэтому «самый лёгкий путь» — это лучший и единственно правильный путь — путь поклонения Кришне.

         Но кали-югу не все считали мрачной эпохой, ведь она завершает цикл юг и является последней стадией перед возвращением в крита-югу — Золотой век. В конце кали-юги Вишну в образе Калки искоренит варваров и пашандинов, возвестив Золотой век («Бхагавата-пурана» 2.7.36–39). Но чтобы это произошло человечество должно опуститься на самое дно в своих грехах и заблуждениях (пашанде) и только тогда произойдёт смена эпох, а истинное просветление станет единственно возможным последствием.

         Оптимисты-реформаторы считали, что характер эпохи создаёт царь своим хорошим или плохим поведением, а не сама эпоха (юга) (см. «Манусмрити» 9.301–302). В «Артхашастре» 1.3.14–17 автор предполагает, что царь, соблюдая кодекс вед, способствует развитию и процветанию мира.

  

Божественное происхождение пашанды

В некоторых произведениях пашанде приписывают божественное происхождение. В «Парашара-пуране» (гл. 3) пашанда появляется благодаря спору Вишну и Брахмы:

Брахма и Вишну спорили о своём величии. В гневе Брахма проклял Вишну: «Ты будешь обманут. Твои последователи будут выступать против вед и истинного пути к освобождению. Они станут тантра-брахманами, инициированными в панчаратру, всегда отвергающими веды, смрити и правильные ритуалы, ведущие к освобождению».

          В «Линга-пуране» 2.6.1–57 Нараяна создал вселенную, разделив её на две части:

Нараяна создал брахманов, веды и богиню Лакшми — лучшую часть творения. Затем он создал богиню несчастья — Алакшми и самых худших из людей. Они творят зло и не чтят веды. Когда богиня несчастья появилась из океана, риши Маркандея сказал: «Она должна жить вдали от мест, где мужчины следуют ведам, поклоняются Нараяне и Рудре. Но ей можно появляться там, где ссорятся муж и жена; где люди находят удовольствие в пашанде и не принимают авторитет вед; где есть атеисты и лицемеры, буддисты или джайны».

          В «Вайкханасасмарта-сутре» автор объясняет происхождение секты висараг: «Праджапати изобрёл учение висараг, чтобы скрыть истину».

         В «Вараха-пуране» 70.29–42 Вишну использует священные книги пашандинов, чтобы понизить высокий статус небес:

Раньше, все жители земли поклонялись Вишну и обретали освобождение. Боги обеспокоились: «Если и дальше все будут достигать освобождение, то кто будет жить в аду? Как будет дальше функционировать творение?». В эпоху Кали, ответил Вишну, отвергающие путь вед, впадут в великую иллюзию. Шива будет учить их ньяйе и пашупата-шастрам.

         Последователи панчаратры (см. «Падма-тантру» ч. 1, гл. 85 и «Вишну-тилаку» 1.146) имеют собственную версию этого мифа:

В крита-югу Брахма провозгласил провидцам изначальную религию — панчаратру. Они научили ей своих учеников. Все люди следовали панчаратре и обретали освобождение. В аду никого не было. Творение перестало функционировать должным образом. Брахма пожаловался Вишну: «Все люди, исполненные веры и контролирующие свои чувства, приносят жертвы. Сейчас нет ни рая, ни ада, ни рождения, ни смерти». Вишну поручил Брахме, Капиле и Шиве создать пять систем: йогу, санкхью, буддизм, джайнизм и шиваизм, противоречащие панчаратре и друг другу.

 

Вишну в образе Будды

Бог разрушает творение в конце кали-юги, но перед этим он должен обмануть демонов с помощью еретических учений. Такова суть мифа о Будде — аватаре Вишну. Боги (девы) беспомощны перед своими врагами — асурами, защищённых бронёй ведийской религии. Победить асуров можно только обманом. Боги обратились за помощью к Вишну, и он пришёл на землю в образе Будды. Его миссия — отвратить асуров от религии вед.

         В одной из версий этого мифа «великим заблуждением» (махамохой), проповедуемым Вишну, назван джайнизм. В другой версии — смесь буддизма и джайнизма, а также тантризм. Обманутые асуры, демонические пашандины, затем становятся буддистами, джайнами и последователями тантры.

         Антибуддийские мифы впервые появляются в «Вишну-пуране» (400–500 гг. н. э.) при династии Гупт. Гупты правили с 320 г. по 550 г. н. э., прекратив долгое междуцарствие после падения династии Маурьев в 185 г. до н. э. Междуцарствием назван период правления пришлых династий из Средней Азии: Шаков (скифов, они же Саки), и Кушан. Гупты, хотя и были индуистами, также покровительствовали буддистам. В пуранах того периода, созданных брахманами, боги обманывают и уничтожают буддистов. Религиозные враги в этих мифах, демонические пашандины эпохи Кали, часто маскируются под «чужеземцев» (млеччх). Миф о политической борьбе грубо наложили на миф о религиозном конфликте.

         Миф о Будде, аватаре Вишну, послужил моделью для псевдоисторических рассказов. «Сканда-пурана» гл. 31–38 («Дхармараньякханда» «Брахмакханды») повествует об отречении подданных царя Амы от вайшнавской веры. Они стали буддистами. Под влиянием джайна по имени Индрасури (имя известного джайнского мыслителя) дочь царя стала адептом джайнской общины. В царстве пренебрегали брахманами и не признавали авторитет вед. Царя окружили пашандины. Он отказался оберегать брахманов, лишённых своих деревень, поскольку считал их виновниками зла, причиняющими вред (химсу) своими жертвоприношениями животных.

         Автор этого рассказа проецирует миф на реально существовавший исторический персонаж. Согласно «Прабандхакоше» джайна Раджашекхары (XIV в. н. э.), джайнский монах (некоторые трактаты называют его Индрасури) обратил в джайнизм царя Аму, сына Яшоварманы из Канауджа (728–753 гг. н. э.). Истории о царях, испорченных джайнами, встречаются и в других произведениях.

        В Древней Индии пашанда была в глазах смотрящего. Для адептов брахманизма пашандинами были буддисты, джайны и чарваки. Для многих вайшнавов пашандинами были шайвы, а для многих шайвов пашандинами были вайшнавы. Для капаликов-брахманов пашандинами были капалики-шудры. Для большинства нетантрических хинду пашандинами были любые тантрики. Северные индийцы считали пашандинами южных индийцев. И в довершение, джайны считали пашандинами индуистов (см. «Нандисутру»).

         Все против всех. Индусы стали использовать слово пашанда как полезное ругательство, чтобы указать на любого несогласного с ними. У древних индийцев зло и ересь не имели чётких границ. И даже там, где границу очерчивали, всегда была возможность эту границу перейти и что-то заимствовать у другой стороны.

 

Гуптский период

«Линга-пурана» 40.50–63 содержит убедительные доказательства причастности династии Гупт к созданию мифа о пашанде эпохи Кали. В «Матсья-пуране» 144.50–65 миф отличается несколькими незначительными деталями и в него добавлен список территорий, на которых проживали и правили политические противники Гупт. В мифе они названы неправедными людьми (адхарминами): дравиды и симхалы, гандхарцы и парады (вероятно, центральноазиатские племена), пехлавы (иранцы), яваны (греки) и шаки (скифы), тушары, барбары, шветы, халики, дарады, кхасы, лампаки, андхры и чолы — «всех их следует уничтожить без следа».

         Гупты создавали неприглядный образ своих врагов, позиционируя себя защитниками дхармы: «Цари-варвары убивают женщин и детей, ведут себя неподобающе. Лишённые дхармы, без разбора смешиваются с ариями» («Матсья-пурана» 273.25–34; «Ваю-пурана» 99.388–412; «Брахманда-пурана» 3.74.200–224; «Вишну-пурана» 4.24.18–29; «Бхагавата-пурана» 12.1–2).

         Список врагов составлен во время правления Чандрагупты I (319–335 гг. н. э.). Миф, по-видимому, отображает нестабильное состояние страны в начале четвёртого века. «Мрачные брахманические прогнозы» эпохи Кали, без сомнения, основаны на реальных бедствиях в государстве, однако весьма преувеличены.

         Вскоре после этого в «ранние» пураны, такие как «Вишну-пурана», вставляют отрывки, описывающие воплощение Вишну в образе Калки. Он истребит упоминаемых варваров (см. «Матсья-пурану»). На следующем этапе роль Калки передаётся настоящему царю — Прамати, который родится как Калки. Кто же этот царь?

         Имеются веские доводы считать этим царём Чандрагупту II Викрамадитью (380–412 гг. н. э.), внука Чандрагупты I. Правил ЧандрагуптаII тридцать два года. Воевал двадцать лет, в том числе с царями-шудрами (возможная отсылка к скифской династии Шаков). Описание царя в пуране совпадает по времени с серединой правления эры Гупт, как раз со временем правления Чандрагупты II.

         Созданные в период правления Гупт пураны или их части отражают противостояние между апологетами индуистского возрождения и буддизмом с джайнизмом. Именно поэтому мы встречаем в пуранах многочисленные резкие и презрительные обличения мохашастр («писаний, вводящих в заблуждение») и их неведийских приверженцев. Необходимость поддерживать внешнее политическое единство побудила Гупт вести непростую игру беспристрастного покровительства. А поскольку буддисты и индуисты соперничали за политическое покровительство, иногда жестоко, мифы этого периода изображают Будду как введённую в заблуждение деструктивную личность, а буддистов — как асуров. Нечто похожее мы видим, правда, в контексте противостояния последователей Мадхвы и Шанкары в XIII веке. Мадхваиты приписывают Шанкаре демоническое происхождение. Шанкара — это демон Манимат, воплощённый в образе санньясина.

         Отношение к пашандинам и атеистам ухудшилось именно в гуптский период, рисуя мрачную картину кали-юги. Недовольство преобладанием еретических учений указывает на период изменений индуистской религии под влиянием политической борьбы. Вторая волна ненависти к пашандинам отмечена в восьмом-девятом веках, когда Шанкара, как говорят, реформировал множество порочных, с точки зрения брахманизма, практик и породил другие.

         В десятом веке пашанда-учения довольно широко распространились. В этот период образ Шанкары несколько изменился: Шива воплотился в образе Шанкары, чтобы объяснить веды и разрушить святыни джайнов, учение которых, как гласит легенда, он сам и создал в предыдущем воплощении.

         К X в. буддизм сохранился главным образом лишь в Кашмире, Бихаре и Бенгале. В XI–XII вв. с приходом правителей династии Сена в Бенгале, расцветший до того буддизм, пришёл в упадок. Сены были ярыми противниками буддизма. Буддистов объявили врагами общества, низшим и отверженным классом. Начались гонения на буддистов. В «Шунья-пуране» Рамаи Пандита и в некоторых дхармамангалах говорится о пытках буддистов.

         Буддийская традиция явно преувеличивала масштабы гонений на своих приверженцев со стороны правителей, исповедовавших брахманизм. Отдельные случаи такого рода действительно отмечались, но это не носило массового характера и не могло быть решающим фактором. Одним из факторов был процесс сужения ареала распространения буддизма. Влияние его было преобладающим только в экономически развитых частях страны, преимущественно в крупных городах. Упадок городов в послегуптский период, вызванный новыми тенденциями в экономическом развитии, несомненно, приводил к ослаблению буддизма. В деревне же он и раньше не играл ведущей роли.

         С практически полным исчезновением буддизма в Индии, вера индуистов, имевшая сильное влияние буддийских и джайнских идей, окрепла. VII–IX века отмечены идейным «наступлением» ведущих теоретиков брахманизма на буддизм в целом и на отдельные его школы. Яркий тому пример — деятельность мимансаков и ведантистов. Это проявилось и в философской полемике, и в призыве к «реставрации» древней традиционной религии.

         В XII–XIII веках индуисты могли себе позволить быть великодушными — тон мифов изменился. Будду стали считать божественным проявлением и позитивным религиозным реформатором (см. произведения Джаядевы и его современников тринадцатого века, а также «Бхагавата-пурану» 6.8.19; «Гитаговинду» 1.1.9; «Девибхагавата-пурану» 10.5.13 и мн. др.). С тех пор появилось два Будды — буддийский Будда-буддист и брахманский Будда — аватара Вишну.

         Многие мифы о пашанде отражают в первую очередь политико-экономические трения. Царям приходилось считаться с присутствием пашандинов в обществе, особенно с имевшими влиятельных последователей. Еретические школы обращались к правителям за помощью. И царь не мог их игнорировать. В законодательных трактатах говорится, что царь должен поддерживать обычаи пашандинов («Нарада-смрити» 10.1–2; «Яджнавалкья-смрити» 2.192). Цари следовали простому правилу — будь практичным и осторожным.

 

Заключение

Очевидно, что борьба с пашандой имеет очень условное отношение к религиозному «пути спасения». Религия здесь работает как механизм оправдания глубинных проблем человеческого общества, а не божественного замысла, как бы этого верующим не хотелось. С помощью религии можно отделить одних от других, очертить границы, править. Религия всегда влияет на общественный уклад или политическую повестку, имея удобный статус «неопровержимого» аргумента, определяемого истиной свыше.

         Но не божества устанавливают каноны, а люди, приверженцы тех или иных взглядов, зачастую соединяя, казалось бы, несоединимое. Адепты религиозного сообщества сантпантх — последователи имама Шаха в Гуджарате, считают основателя своей религии десятой аватарой Вишну, а Коран — частью «Атхарваведы». Аргумент простой: до нас дошли всего лишь несколько фрагментов вед, а мы следуем «утерянным» частям. Потенциальная возможность включения христианства в индуизм когда-то вызвала большой переполох у христианских миссионеров. Иисус Христос тоже стал аватарой Вишну.

         Даже королеве Виктории нашлось место в индуистском пантеоне. Сразу же после осквернения её статуи в 1896 г. в Бомбее разразилась чума. Чересчур набожные индуисты считали эпидемию последствием осквернения статуи королевы — оскорблённого божества.

 

Ирландские королевские стрелки Британской армии. Во время эпидемии бубонной чумы в Бомбее они контролировали передвижение населения в городе. Как и сегодня с корона-вирусом, полиция запрещает населению свободно передвигаться. В 1896–1897 гг. меры самоизоляции были намного жёстче. Бомбей, 1897 г.

 

Arthur Road Hospital, Bombay, 1897 г.

 

Дезинфекция дома, заражённого чумой. Бомбей, 1897 г.

Чума в Бомбее 1896–1897 гг. на сайте Национального музея армии: https://www.nam.ac.uk/explore/bombay-plague

        Сегодня нам кажется абсурдом, считать королеву Викторию оскорблённым божеством или божественным проявлением, но тогда для ряда верующих индуистов это не было абсурдом, ну или, по крайней мере, не большим абсурдом, чем считать Иисуса богом, Шанкару демоном Маниматом, а ислам самой мирной и доброй религией.

         Религия, вмещающая королеву Викторию, «аморальные», с точки зрения обывателя, тантрические практики и многое другое, действительно является вместительной обителью. Но нам следует научиться ориентироваться в лабиринте индийских представлений и не воспринимать всё буквально.     

        

Использованнаялитература 

Bronkhorst, Johannes (2001): Etymology and Magic: Yāska’s Nirukta, Plato’s Cratylus, and the Riddle of Semantic Etymologies. In: Numen, Vol. 48: 2, pp. 147–203. Brill.

Bronkhorst, Johannes (2019): A Śabda Reader. New York: Columbia University Press.

Doniger O’Flaherty, Wendy (1973): The Origin of Heresy in Hindu Mythology. Thesis submitted for the degree of Doctor of Philosophy. Oxford University.

Doniger, Wendy (2009): The HindusAn Alternative History. New York: Penguin Books.

Doniger, Wendy (2014): On Hinduism. Oxford: University Press.

Klostermaier, Klaus Konrad (1989): A Survey of Hinduism. New York: State University of New York Press, Albany.

Zydenbos, Robert J. (1991): On the Jaina Background of Dvaitavedānta. In: Journal of Indian Philosophy, Vol. 19, № 3 (September), pp. 249–271. Springer.

Бонгард-Левин, Г. М., Ильин Г. Ф. (1985): Индия в древности. Москва: Главная редакция восточной литературы.

Вигасин, А. А. (2007): Древняя Индия: от источника к истории. Москва: Восточная литература.

Самозванцев, А. М. (2009): Артхашастра Каутильи. Кн. I–II. Москва: Восточная литература.

«Бхагавата-махатмья»: https://grantha.jiva.org/index.php?show=entry&e_no=206

«Манусмрити»: http://gretil.sub.uni-goettingen.de/gretil/corpustei/transformations/html/sa_manusmRti.htm

«Махабхарата»: http://gretil.sub.uni-goettingen.de/gretil/1_sanskr/2_epic/mbh/mbh_03_u.htm

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *