Кто является настоящим хинду. Немного об индийском национализме – хиндутве (3)

Hindustān

Слово «хиндустан» (Hindustān) может иметь географическое или религиозное значение. Буквальный перевод: «страна хинду». К XIII веку словом «Хиндустан» стали обозначать Индию, а точнее Северную Индию. Окончание stān однозначно указывает на местоположение и служит географическим ориентиром. Но и тут не все так однозначно. Речь может идти об обители индийцев (Indians) или об обители хинду. 

Из-за двусмысленности значение слова «хинду» постоянно нужно уточнять, ведь речь может идти о жителе определенного региона, о последователе определенной веры или жителе определенного региона, исповедующего определенную веру. Как видим, слово «хинду» имеет «плавающие» значения, поэтому всегда нужно учитывать контекст и исторический период, когда это слово употребляли. К тому же термин Hindustān использовался во всех известных смыслах, в том числе и для еще неразделенной Индии.

В прилагательной форме слово Hindustanī открывает еще одну смысловую перспективу. Речь может идти о всех индийцах, включая мусульман и хинду. Это хорошо заметно в Индии до ее разделения в 1947 году. Хиндустани был языком неразделенного субконтинента, lingua franca, балансирующий где-то между санскритизированным хинди, оперсидным и арабизированным урду. 

Бабур (1483-1530), например, считал, что образ жизни мусульман и хинду един и называл его «путь хиндустани».

Чтобы связать термины «хинду» и «Хиндустан» с развитием Индии в Новое время и современной Индией необходимо определить, когда сами хинду начали использовать эти слова для самоопределения, допуская, что само слово «хинду» является чужеродным. Как самообозначение слово «хинду» фиксируют уже в XVI веке, в текстах, описывающих эпизоды напряженного общения хинду как «коренного» населения и мусульман как иноземцев. Но между собой хинду себя этим словом не называли. Эканатх (1548-1600) пишет: «Если я назову себя «хинду», то меня побьют, хотя я и не мусульманин». 

Правители Виджаянагара в период 1344–1377 гг., включая правителей династии Тулува и правителей династии Аравиду (1542-1672), последней виджаянагарской династии, в подражание султанам Мадурая и Бахмани, носили титул «султан царей-хинду» (hindurāya-suratrāṇa). Известны четыре случая. В переходный период истории Виджаянагара известны еще пять случаев, включая правителя Кришнадевараю (1509-1529), покровительствовашего вишнуизму, в частности двайта-веданте. Таким образом, титул использовали по меньшей мере 250 лет. Это не просто единичные случаи, а скорее сознательная часть внешней и внутренней политики правящих элит.

Обычно принято считать, что слово suratrāṇa это санскритизированная форма исламского «султана». Есть мнение, что этот титул был дарован царю Букке, сыну первого виджаянагарского правителя, мусульманскими соседями. Возможно, что первые правители Виджаянагара считали хинду-царей равными по статусу мусульманским султанам. По мнению Ф. Вагонера, названия «султан» и «султан среди хинду-царей» использовались буквально, в прямом смысле, а не как подражание. Правителем Виджаянагара фактически считали султана. К тому же титул hindurāya-suratrāṇa мог служить для отличия его носителя от обычных хинду (индийских царей) и сигнализировал о готовности его носителя участвовать в политическом дискурсе исламской цивилизации. Вагонер также считает, что не таким уж серьезным было противостояние хинду и мусульман в историографии Виджаянагрской империи.

Как же следует понимать термин hindurāya-suratrāṇa? Здесь hindurāya это персидское hindustān, обозначение Индии. Но опять же, «хинду» это «индиец» или «последователь индуизма»? Для персов (пришлых) «хинду» это «индиец», а для самих индийцев «хинду» это «последователь индуизма». В рамках разделения Индии это деление Хиндустана на собственно Хиндустан и Пакистан.

Пакистанцы могут считать, что Хиндустан означает землю индийцев и индусов, но индийцы в этом случае используют лишь первое значение для обозначения индийцев, включая хинду и мусульман, поскольку и те и другие населяют нынешний Хиндустан (Индию).

Хинду явно используют слово «хинду», подразумевая себя, хотя сложности в определении точного значения, вкладываемого ими (географическое, культурное, религиозное) остаются. Как бы то ни было, религиозная составляющая этого вопроса, пусть иногда и преувеличенная, играет значительную роль. Можно предположить, что к XIV веку использование слова «хинду» уже включало в себя элемент хинду-самосознания.

Интересным может быть пример Шиваджи (1627-1680), национального героя, поднявшего восстание против мусульманских властителей. Акбар (1556-1605) установил полное господство Моголов над Индией. Он носил титул падишаха, а его правление называлось падшахи. В 1674 году Шиваджи создал на территории Махараштры и прилегающих к ней землях государство маратхов. Историки описывают Шиваджи как одного из основателей хиндупадшахи. В письме от 1646 г. Шиваджи описывает своё искреннее желание создать Hindavi Svarajya. Что же именно он подразумевал под этим термином, хинду-самоуправление или индийское самоуправление? Или же в таком уточнении нет необходимости, поскольку противника Шиваджи воспринимали пришлым чужеземцем, как по происхождению, так и по религии?

Использование термина «хинду» самими хинду можно встретить уже в XV-XVI вв. в качестве различения «коренных» жителей от «пришлых» чужеземцев (млеччх). Понятно, что термин «хинду», даже когда он использовался коренным индийцем, не имел специфически религиозных коннотаций, которые впоследствии укрепились в нем под влиянием ориенталистов вплоть до девятнадцатого века. В XVIII веке еще можно было услышать о хинду-христианах и хинду-мусульманах. 

Ромила Тапар отмечает, что «люди Индии, похоже, не воспринимали вновь прибывающих как единое сообщество мусульман. Термин „мусульманин“ был либо этническим, например, turuska (турки), либо географическим (yavana), либо культурным (mleccha)». Термином «мусульманин» повсеместно обозначали «других» – персов, их потомков – мусульман, а позже и европейских ориенталистов. 

В индийском законодательстве, в разделе Hindu Marriage Act 1955 года в категорию «хинду» включены буддисты, джайны, сикхи и все, кто не является мусульманином, христианином, персом и евреем. Спустя время, слово «хинду» стали использовать британцы, обозначая им все индийское, элементы и особенности, обнаруженные в культурах и религиях Индии, которые не были мусульманскими, христианскими или еврейскими, а следовательно «не-западными».

Если к началу XII века слово «хинду» еще не вошло в общее употребление, то к XVIII столетию стало общеупотребительным, часто используемым как «местным» (жившим в пределах Индии) населением, так и аутсайдерами, обозначая религиокультурный комплекс, отличный, а иногда и диаметриально-противоположный исламскому присутствию.

До определенного момента британское присутствие в Индии можно было считать почти нейтральным, если не симпатизирующим хинду, с точки зрения хинду. Правление (Company’s Raj) по самому широкому кругу вопросов фактически было управлением самих хинду (Hindu Raj), а не просто чужеземным колониальным конструктом. По своей внутренней логике оно было больше индийским, чем британским, независимо от внешних влияний и нарушений этой логики со стороны Британии, особенно в период правления Короны. 

Религиозные институты, местные элиты и силы всякого рода получали признание и защиту, а также особые уступки со стороны государства.Переломный момент наступил в 1817 году, в течение которого Маратхская Конфедерация была окончательно разбита. С ее падением устранилась последняя серьезная проблема вызова британской первозначимости в Индии. В этот же год Джеймс Милль опубликовал свою «Историю Британской Индии», явно направленную против индуизма.

«История Британской Индии» это череда обвинений индийских народов в неспособности к самоуправлению, а также попытка оправдать Британское присутствие в Индии и обоснование необходимости в Британском управлении местным населением. Милль особо порицал индуизм, обвиняя его во всех бедах Индии. Милль писал, что индуизм слишком ритуализирован, иррационален, пронизан суевериями и явно контролируется брахманами, местным духовенством. В противовес индуизму Милль предлагал идеалистическую версию христианства, которую он считал высшей формой религии. В течение нескольких десятилетий Ост-Индская Компания снабжала книгой Милля своих сотрудников, отправлявшихся в Индию, укрепляя их в расовом и культурном превосходстве во время пребывания в колонии.

Не это ли, помимо всего прочего, послужило поводом для некоторых, не особо вдумчивых и образованных индолюбов, как местных индийских, так и западных, враждебно воспринимать идеи первых ориенталистов и индологов, усматривая в них попытку возвысить христианство над хинду-дхармой, включая нынешнее возмущение индийских хинду-патриотов и западных индолюбов словами о смерти санскрита?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *